Карл Маркс умер. Да здравствует Карл Маркс! часть3.
Вернемся к Гегелю. Фукуяма не зря изо всех сил притягивал гегелевский "конец истории" к идеологии либерализма. Вернемся к Гегелю (XYIII век). Вернемся к Марксу (XIX век). Вернемся к Ленину (XX век). Вернемся. Тем более, что мы там уже были. Диамат. Диалектический материализм, являющийся основой знаний любого студента эпохи soveticus. Очень рекомендую вспомнить. (Самый популярный анекдот того времени: Студент медицинского вуза V курса сдает экзамен по специальности. Ни на один вопрос он ответить не может. Профессор пытается помочь, указывает на скелет человека и просит сказать, что это такое. Студент в ужасе смотрит на скелет и не может произнести ни слова. Профессор задает наводящие вопросы:" Ну, вспомните, вспомните! Вы изучали его все пять лет." "Боже мой! - отшатывается студент, - Неужели это Карл Маркс?")
Диалектический материализм создан Марксом и Энгельсом на основе диалектики Гегеля. Диалектика описывает способ познания мира и является универсальным методом всестороннего анализа вещей и процессов посредством последовательного применения тезиса, антитезиса и синтеза, который становится новым тезисом. Имено такой подход позволил Марксу и Энгельсу создать безупречную теорию экономического развития общества. Именно такой подход дал возможность Ленину развить теорию Маркса и Энгельса и разбить наголову идеологию либерализма, преобразованного во второй половине XX века в либертаризм. Собственно это и только это и является причиной оголтелой ненависти к Ленину практиков неолиберализма (а вы думали, социализм или даже коммунизм? ах, какие глупости! не надо уподобляться мелкому лавочнику бездумно следующему зову своего живота и позыву телевизора, иногда следует и первоисточники читать....или перечитывать...)
Применение диалектического метода познания к любому процессу полностью вскрывает его суть. Именно поэтому он не применяется идеалистами. Либералы не исследуют реальность, они формируют нужный результат. Способы хорошо известны. Пропаганда. Манипуляция. Покупка. Либерализм аппелирует к бессознательному человека, изучая психологию его проявлений. Формируя условный инстинкт, он меняет символы восприятия реальности: сначала человеку предлагают металл желтого цвета считать более желанным, чем хлеб и воду, затем бумажку с цифирками - желаннее, чем металл желтого цвета, затем числа, зафиксированные в неком месте - желаннее, чем бумажки....И вот уже человек играет в странную игру: он оперирует числами, которые обозначают то, что говорит о них Дилер.
Вот Дилер говорит, что вы владеете числом, которое обозначает $100 000. Верю, - отвечаете вы.(Кстати, а что обозначает этот значок $?). А теперь, заявляет он, это уже $ 200 000! Верю! - прыгаете вы от радости. К сожалению, опять $100 000, - собщают вам. Ну, ничего страшного - успокаиваете вы себя. Ой,- пугается Дилер, - вы все проиграли... А-а-а-а, - кричите вы и идете вешаться. А с какой, собственно, стати вы верите этому Дилеру? И знаете ли вы, чего Дилер боится больше всего? Того, что вы ему однажды не поверите. И знаете, однажды так и случится. Диалектика. Тезис - Я верю! Антитезис - Я не верю!. Синтез - Я верю только тогда, когда я не верю (доверяй, но проверяй!).
Теперь вы понимаете, почему либералы не любят диалектику? Правильно, там есть антитезис. Тезис - Либерализм есть конец истории, как совершенная форма человеческого правления (ГЫ, это правление-то мелких лавочников само совершенство?) Антитезис - Либерализм есть не конец истории, как идеология материалистического субъективизма или идеалистического материализма, не учитывающаяя исторический процесс. Синтез - либерализм есть один из закономерных этапов исторического процесса развития общества, где методом оболванивания человека учат критическому подходу к восприятию продуктов либертарного сознания. И это не конец. Это всего лишь новый тезис. Гегелевский "конец истории" - это бесконечный процесс диалектического совершенствования. Конец Фукуямы - это демонстрация ограниченности сознания мелкого лавочника. Исполин и карлик...."Специфика нашего времени не в том, что посредственность полагает себя незаурядной, а в том, что она провозглашает свое право на пошлость, или, другими словами, утверждает пошлость как право." (Хосе Ортега "Восстание масс"/1930 г.)
Оставляйте комментарии здесь
- Блог пользователя VICTORIA-ROSSI .
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
"Социализма больше нет!» — эту констатацию нередко приходится слышать в Западной Европе, с тех пор как Восточная перестала быть красной. Предложит, например, кто-нибудь повысить налоги на большое наследство — тут же перед камерами появляется важный бизнесмен или спонсируемый им политик с громкими криками: «Маркс мертв! Это все старые гэдээровские идеи! Мы знаем, куда они ведут!» Так, по крайней мере, все обстояло до недавнего времени. Сегодня же те, кто еще вчера в ответ на требования большей прозрачности в банковской деятельности кричал: «Большевики!», просят помощи у государства, угрожая банкротствами. И все чаще слышится с разных сторон: «Капитализм мертв»............
Продолжение читайте здесь http://www.profile.ru/items/?item=27260 (поскольку страница не открывается, решила перепостить полностью):
« Социализма больше нет !» — эту констатацию нередко приходится слышать в Западной Европе, с тех пор как Восточная перестала быть красной.
Предложит, например, кто-нибудь повысить налоги на большое наследство — тут же перед камерами появляется важный бизнесмен или спонсируемый им политик с громкими криками: «Маркс мертв! Это все старые гэдээровские идеи! Мы знаем, куда они ведут!» Так, по крайней мере, все обстояло до недавнего времени. Сегодня же те, кто еще вчера в ответ на требования большей прозрачности в банковской деятельности кричал: «Большевики!», просят помощи у государства, угрожая банкротствами. И все чаще слышится с разных сторон: «Капитализм мертв». Эксперты и политики всех оттенков сходятся на том, что либеральный капитализм англосаксонского направления исчерпал себя. Внезапно опять вошли в моду крайне левые идеологи вроде Ноама Хомски, и каждый делает вид, что происходящее не является для него сюрпризом.
К сожалению, я не принадлежу к тем, кто все знал заранее. Однако опыт делает меня недоверчивым к некрологам любого рода. Что мы только не хоронили: национальное государство, религию, национализм. «Провозглашенные мертвыми живут долго», — гласит немецкая пословица. Обычно подобные «похоронные объявления» не столько информируют о действительном положении вещей, сколько показывают взгляды тех, кто их делает. Журнал Economist в каждом выпуске пытается убедить нас, что социализм безнадежно мертв, а потому любое государственное вмешательство в экономику по определению невозможно. Похоже, что говорится это больше из страха, чем из убежденности. По-настоящему мертвое не хоронят каждый день заново.
Лидеры коммунистических партий и политики стран с высоким государственным участием в экономике, напротив, в последнее время ходят с широкой ухмылкой, в очередной раз празднуя закат капитализма. Что ж, это более чем понятно. Годами они считались никому не нужными пережитками прошлого, преступниками и неудачниками. Пусть порадуются немножко хоть теперь.
Гибель большинства государств, проповедовавших классический, марксистско-ленинский извод социализма, отнюдь не означает, что вопрос перераспределения собственности и состояний навсегда закрыт. Точно так же коллапс финансовой системы, построенной на алчности и безответственности и не имеющей никакого отношения к действительной экономике, еще не доказывает, что Брежнев и Хонекк были лучшим выбором. По-моему, не заслуживает доверия любой, кто пытается убедить нас в существовании системы, решающей все проблемы и делающей всех людей счастливыми.
Похоже, однако, что в настоящий момент действительно существует возможность изменения экономического порядка. Можно с уверенностью сказать, что роль государства в будущем увеличится. Это, впрочем, отнюдь не обязательно означает движение в сторону гибрида капитализма с социализмом. Может быть, капитализм просто станет не таким зубастым, или уоллстритовцы затаятся на пару лет, а когда всеобщее волнение уляжется, вновь попробуют повернуть колесо экономики в сторону тэтчеризма и рейганизма.
Представим, однако, на секундочку, что в результате и вправду появится новая конструкция, объединяющая элементы капитализма и социализма. Сторонники такого развития событий, безусловно, надеются, что из обеих систем будет взято лучшее: например, личная свобода, эффективность и благополучие объединятся с социальным равенством, стабильностью, бесплатным образованием и здравоохранением. «Так не бывает, — возразят временно притихшие, но все еще бодрые поклонники Адама Смита. — Или — или. Или свобода, или равенство». Опять эти старые басни. Почему невозможно существование смешанной системы, хотя бы теоретически? Конечно, у нее будут свои недостатки, однако наши возможности не сводятся к двум вариантам — или Северная Корея, или Манчестер.
Боюсь я другого. То, что происходит сегодня, не революция, а всего лишь кризис.
Ответственные за этот кризис вовсе не попадут ни за решетку, ни под землю. Я не большой поклонник революций, однако что-то действительно новое можно осуществить только под руководством новых людей. Когда за решение проблем ответственны те же необразованные карьеристы, которые стали причиной катастрофы, не стоит надеяться на объединение лучших элементов двух систем. Мы даже не получим объединения худших — ни ГУЛАГа, ни танцевальных марафонов. А все ту же бюрократию, высокие налоги и дорогую, но неэффективную социальную систему. Это то, что наши политики умеют лучше всего.
Преждевременные похороны / DER SPIEGE/ Профиль №39(594) от 20.10.2008 г.
Империализм (франц. impérialisme, англ. imperialism, нем. Imperialismus, от лат. imperium — власть, господство), монополистический капитализм, высшая и последняя стадия капитализма, канун социалистической революции.
В. И. Ленин определил основные экономические признаки И.:
"1) Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни;
2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого „финансового капитала", финансовой олигархии;
3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение;
4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир, и
5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами" (там же, с. 386—87).
И. есть монополистическая стадия капитализма, поскольку именно господство монополий составляет его экономическую сущность.
В эпоху господства свободной конкуренции производством одинаковой продукции занималось множество разрозненных предприятий, находившихся в единоличной собственности отдельных капиталистов, среди которых сохранялось относительное равенство условий конкуренции.
При И. концентрация производства и капитала приводит к образованию монополий, которые захватывают основные ресурсы общества, используют своё экономическое и политическое господство для усиления эксплуатации пролетариата, для обогащения за счёт миллионов простых товаропроизводителей города и деревни, для установления своего контроля над множеством мелких и средних предпринимателей, для извлечения монопольно высокой прибыли.
Эпоха домонополистического капитализма характеризовалась господством промышленного капитала. Но "для империализма, — указывал Ленин, — характерен как раз не промышленный, а финансовый капитал"), который возникает и развивается в процессе концентрации производства и капитала, образования монополий как в промышленности, так и в банковском деле и слияния, сращивания банковых монополий с промышленными. Магнаты финансового капитала — верхушка монополистической буржуазии, финансовая олигархия, — сосредоточивают в своих руках все рычаги господства во всех сферах экономической жизни, во всех областях политики.
Всевластие финансовой олигархии, сформировавшееся в небольшой группе наиболее развитых капиталистических государств, перерастает их национальные границы, в связи с чем складывается международная сеть зависимостей и связей финансового капитала. В её образовании особую роль играет вывоз капитала, приобретающий при И. большое значение, в отличие от домонополистического капитализма, когда главным в международных экономических отношениях был вывоз товаров.
Посредством экспорта капитала монополии империалистических государств стремятся завладеть ключевыми позициями в хозяйстве тех стран, куда ввозится капитал, особенно если это экономически слаборазвитые страны, с целью обеспечения дополнительных, исключительно высоких прибылей.
Большая Советская Энциклопедия
http://slovari.yandex.ru/~%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%91%D0%A1%D0...